// // Тюрьма не лечит

Тюрьма не лечит

1236
В разделе

ГУФСИН России по республике Башкортостан нарушает Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации в части охраны прав, свобод и интересов осуждённых

В соответствии с ч.1 ст. 10 Уголовно-исполнительно кодекса РФ - Российская Федерация уважает и охраняет права и свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний.

Сколько бы ни было коек в тюремных больницах, пустыми они не бывают никогда. На одного стационарного врача зачастую приходится по 25-30 пациентов с туберкулёзом, психическими и неврологическими заболеваниями. Много и хирургических больных. Осуждённые нередко пытаются попасть на больничную кровать сознательно. Тогда в ход идут и саморезы и куски проволоки и проглоченные гвозди. Но случаются и острые заболевания, и опухоли, а в больницу попасть они не могут – все койки заняты.

В «зону» прибывают осуждённые с разными степенями тяжести заболеваний. Это и недообследованные, и очень часто – почти половина от всего контингента – люди с нелечёнными застарелыми переломами, сложными суставными вывихами. Много больных туберкулёзом, который, что не секрет, является настоящим бичом для ГУФСИНа.

Руководители тюремного здравоохранения пребывают в радужной эйфории по поводу «успешной борьбы с заболеваемостью туберкулёзом среди заключённых». И официальная статистика на их стороне. По данным ФСИН, заболеваемость туберкулёзом в российской пенитенциарной системе за последние 6 лет снизилась в 2,5 раза, а смертность - в 3, 8 раза. Очень хорошие показатели.

Смущает, однако, то, что в целом по России заболеваемость туберкулёзом существенно не снизилась.

На самом деле

На прошедшей коллегии ФСИН были озвучены цифры: ежегодно умирает 4 тысячи заключённых. А вот, что следует из доклада директора ФСИН Геннадия Корниенко на заседании Комитета по безопасности Госдумы:

Из 701 900 заключённых 650 тысяч имеют различные заболевания и состоят на учёте у медиков ФСИН. 92% заключённых больны! Из них у 108 тысяч (!) человек активный туберкулёз. Цифры впечатляют. Очевидно, что здоровый осуждённый, попадая за решетку даже на недолгое время, весьма рискует освободиться уже больным. И ежегодно больные туберкулёзом тысячами выходят на свободу и разносят полученные в тюрьме тяжёлые заболевания. От одного больного запросто могут заразиться 15–20 человек.

В зоне заболеванию туберкулёзом легких способствуют в первую очередь плохое питание, угнетённое состояние, перенапряжение на работе, курение, чифир и как следствие – снижение иммунитета. Контакт с источниками заражения – это почти стопроцентный шанс заболеть туберкулёзом. Поэтому обычно для таких больных отводятся специальные лечебно-исправительные учреждения закрытого типа. В Башкортостане это противотуберкулёзное учреждение ЛИУ-19 в Салавате. Но часть больных находится в следственных изоляторах.

Домой умирать

Открытая форма туберкулёза в стадии распада лёгких, ВИЧ-инфекция четвёртой стадии являются показанием к представлению заключённого к освобождению от дальнейшего отбывания наказания по тяжести заболевания согласно пункту «е» статьи 172 УИК РФ. Равно как и онкологический диагноз с констатацией четвёртой стадии рака.

По теме

Освобождают далеко не всех, представленных к освобождению по заболеванию. Прокуратура Республики Башкортостан рассматривает доводы медицинской комиссии и вырабатывает свою позицию по каждому отдельному случаю, при рассмотрении вопроса в суде в соответствии со статьей 397 УПК РФ. Также и администрация исправительного учреждения зачастую не торопится в принятии доводов медицинской комиссии, несмотря на то, что законом четко определен перечень заболеваний, при которых осужденный подлежит освобождению от дальнейшего отбывания наказания. В 2012 году по республике из шестнадцати представленных к освобождению по заболеванию, освободили только семерых.

По словам самих заключённых, ситуация в пользу отбывающего наказание решается крайне редко. Либо при помощи денег, либо если заключённый уже полутруп. И «актировка» (так называется на их сленге освобождение по заболеванию) - это уже перевод больного домой умирать. В качестве примера можно назвать Руслана Хаматова, который приехал домой в Башкортостан, после освобождения по «актировке» из тюрьмы Красноярска в уже наступившем году. Этого человека больше нет. В случае с туберкулёзом выпустить могут, только если человек уже начал выплёвывать лёгкие... На сайте «Союза заключённых» приведены даже расценки такого вот освобождения – от тысячи долларов за каждый оставшийся год.

До суда – невиновен!

Статья 49 Конституции РФ : «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Следовательно, граждане России, ожидающие правосудия в следственных изоляторах, априори невиновны и охраняются главным законом страны – Конституцией.

На деле всё с точностью до наоборот. Попал в СИЗО – хлебай тюремную науку полными ложками. А уж если есть какая хроническая болячка – пиши пропало. Без обострений в застенках не обходится. Хоть и невиновен – терпи холод, голод, многочасовые допросы, которые доведут-таки дремлющую хворь до пика возмущения.

Возможности СИЗО ограничены скудным перечнем имеющихся медикаментов, инструментария и аппаратуры. Есть анальгин, есть валокардин, бинт, зелёнка… Квалификации и количества медперсонала недостаточно для полноценного обслуживания заключённых. Амбулаторное лечение проводится, в основном, формально. Заключённые лечатся теми медикаментами, которые приносят родственники. Но для того, чтобы ими воспользоваться должен иметься рецепт от санчасти учреждения.

Зачастую в медпунктах СИЗО работают не фельдшеры, а медбратья, санитары или вообще – зубные техники, как в случае с Магнитским. Если бы и был шанс оказать ему первую помощь, зубной техник Семёнов просто не смог бы этого сделать. Панкреонекроз — с таким заболеванием нужны особые условия. Иначе неминуемая смерть. Магнитский был обречен.

Через несколько месяцев после выхода на свободу умер уфимский бизнесмен Николай Мисенжников – опухоль мозга. В уфимском СИЗО ему было отказано в просьбе обследоваться в стационаре.

Обывательское представление, что за решетку попадают только асоциальные элементы, негодяи и душегубы давно устарело. В СИЗО теперь зачастую попадают нормальные, порядочные люди за сопротивление системе, политическому или экономическому прессингу – не заплатил, не поделился, пошел наперекор… И вот уже подконтрольные СМИ поливают грязью, ручные прокуроры стряпают дело, а неугодный оказывается «до разбирательства» в следственном изоляторе. Годами ждут, пока разберутся. Если хватает здоровья…

Свидетельства беспредела

Летом прошлого года в Салавате, в исправительной колонии ИК-4 ГУФСИН России по Республике Башкортостан умер заключённый.

17 июля Сергея Лазько, которого в колонии характеризовали как «злостного нарушителя дисциплины», попытались подвернуть «регулярному обыску» сотрудники администрации. В управлении признают, что «когда осуждённый начал резко возражать, к нему была применена физическая сила путем загиба рук, а также спецсредства — ручные браслеты и резиновая дубинка». 19 июля Сергей Лазько «почувствовал себя плохо и был госпитализирован в ГКБ, где скончался» (из заявления руководителя пресс-службы ГУФСИН Ильшата Бикбулатова). В управлении настаивают, что «повреждения, полученные осуждённым при применении спецсредств, были расценены как не причинившие вреда здоровью», само же применение спецсредств прокуратура признала законным. Старший помощник прокурора республики Гузель Масагутова подтвердила в интервью средствам массовой информации, что дубинки применялись законно, так как «осуждённый не повиновался сотрудникам администрации».

По теме

УФСИН России по Республике Башкортостан сообщает о двух разных диагнозах смерти Лазько: сначала "сердечная недостаточность", а позже - "гипертония". Но 25 июля 2012 года мать Сергея Лазько видела тело сына в морге. Были сделаны фотографии и произведена видеосъёмка. На них видно, что всё тело Лазько в гематомах и ссадинах, грудная клетка проломлена (размещены на интернет-ресурсе «Gulagu.net»).

По словам свидетелей (находящихся в соседних камерах осужденных, которых в срочном порядке после этого случая перевели в другие исправительные учреждения за пределами республики), Сергей просил о помощи, но медики колонии проигнорировали страдания избитого заключённого и оставили его умирать.

Формально, свидетелей нет. На вопросы правозащитников и адвокатов служащие ИК отвечали: «Этапировали. Куда, не знаем».

- И действительно, впоследствии, - говорит правозащитник Зиля Булатова, - мы узнаём, что один находится в Челябинске, другой в Мордовии, третьего вообще вывезли в Иркутск… И так всех по разным местам заключения.

По предоставленным редакции данным, осуждённый Сергей Лазько искалечен сотрудниками колонии, и уверения руководства УФСИН о сердечной недостаточности, а потом о гипертонии, являются ложью. Однако вместо оперативного реагирования и пресечения подобных инцидентов, прокурор по надзору за УИС Республики Башкирия Александр Зуев обвиняет правозащитников, пытающихся разобраться в происшедшем, в дезорганизации работы колонии. Более того, по имеющимся сведениям, вместо того, чтобы реагировать на жалобы осужденных о нарушении их прав, прокурор, надзирающий за соблюдением законов в исправительных учреждения республики, «решил» проверить адвокатов, которые занимаются проблемой нарушения прав человека в местах лишения свободы. Но, это отдельная тема.

Спустя несколько дней после гибели Сергея администрацией колонии было объявлено, что у погибшего нет родственников, которые могли бы забрать тело и настоять на проведении экспертизы. Слава богу, что его не успели похоронить до приезда с Сахалина матери, иначе – тело в землю, концы в воду…

Хотя, судя по всему, ни показания свидетелей, ни фото и видеосъёмка, ни усилия правозащитников так ни к чему и не приведут. Плотным кордоном стоит система ГУФСИН на пути посягнувших на законность применяемых ею методов.

Да, Лазько совершил преступление и был осуждён за кражу к трём годам лишения свободы, должен был освободиться в декабре 2012-го. За неделю до смерти его мать получила письмо, в котором Сергей рассказывал, что хочет найти работу и завести семью, изменить свою жизнь…

И если бы этот случай был единичным!

Адвокат Олег Максименко с 17 февраля и до недавнего времени ничего не мог узнать о своем подзащитном Александре Каменко, отбывающем наказание в ИК-2 в Салавате. Протестуя против угроз со стороны администрации, Каменко семь раз собственноручно вгонял в свое тело куски арматуры и гвозди. Заявление осуждённого в Генеральную прокуратуру и видеозапись с его рассказом об угрозах в свой адрес опубликованы на сайте gulagu.net. Только на днях администрация лечебного учреждения предоставила положенное по закону свидание осужденному с его сестрой, сократив его с 4 часов до 30 минут. Наконец-то получилось удостовериться, что Каменко жив.

Заключённые «вштыриваются» - загоняют в тело металлические предметы, любые – ручки, гвозди, иголки, куски арматуры… Если повезёт, и его вывезут «на больничку», то травмированный может получить неделю-другую передышки от истязаний. Но медицинскую помощь, если и оказывают, то минимальную. Чаще «вштыренному» впаивают «пятнашку» - пятнадцать суток ШИЗО (штрафного изолятора), все с теми же побоями и пытками.

Со слов правозащитников, зэки идут на крайние меры, не выдержав регулярных издевательств, побоев и пыток. Их силой заставляют писать «явки с повинной» и брать на себя нераскрытые преступления, а тех, кто сопротивляется, угрожают «опустить». Заключённые рассказывают, что санчасть колонии их побои не фиксирует, а жалобы в надзорные и контролирующие органы из учреждения не уходят.

По теме

Вогнать в грудную клетку кусок металла, как утверждает Каменко, его вынудили избиения и угрозы изнасилования со стороны сотрудников администрации и приближённых к ней заключённых, так называемых активистов. Только ради того, чтобы провести несколько дней в больнице, а не в колонии, он готов калечить себя.

Несколько раз его оперировали в тюремной больнице регионального управления ФСИН. Протыкая грудную клетку, он уже повредил лёгкие и нарушил работу сердца. Адвокат считает, что Каменко вынужден прибегать к таким крайним мерам, чтобы уехать из колонии в больницу, поскольку пребывание в колонии для него невыносимо из-за предвзятого отношения администрации.

Кроме того, до последней встречи с адвокатом, Каменко не принимал пищи, требуя встречи с прокурором по надзору за местами лишения свободы. Осуждённому не оказывалась медицинская помощь, он находился в ШИЗО в крайне тяжелом состоянии, на грани смерти, несмотря на необходимость постельного режима.

Вот ещё один рассказ на видеокамеру. Марсель Ишмухаметов 7 февраля 2013 года освободился из ИК-7 (Мелеуз). Он тоже прошёл побои, издевательства, пытки, о чём рассказал перед объективом видеокамеры. По его словам то, что работниками ГУФСИНа называется «аутоагрессией», есть не что иное, как отчаянная попытка заключённых обратить внимание правозащитников и общественности на беспредел, творящийся на «зоне». Только таким образом осуждённые могут выразить свой протест против незаконных действий администрации колоний. Жалобы до адресатов не доходят, а если удаётся их передать через адвокатов и правозащитников, то тут же, в наказание, следуют очередные репрессии и побои.

Но даже помещение заключённого в больницу не избавляет его от мучений. По словам Геннадия Кузгунова, освободившегося 15 января 2013 года из ИК-3 (Шакша), в республиканской больнице № 17 при ГУФСИНе тоже применяются побои и пытки. Оперированных принуждают мыть полы, если они не в силах, ставят на так называемые «растяжки» - много раз виденная по телепередачам поза, когда руки и ноги расставлены на максимальную ширину, кисти рук вывернуты наружу, а голова упирается в стену. И стоят так, пока не упадут.

Геннадий Кузгунов пять раз с серьёзными травмами был в больницах ГУФСИНа. И ни разу более шести дней. Как и чем его лечили, он не знает, сейчас ему требуются две операции. Клиники исправительной системы он лечебными учреждениями не считает.

Зиля Булатова, предоставившая материалы для этой статьи – член общественной организации социальной и правовой защиты осуждённых и заключённых под стражу. Она с большими опасениями рассказывает о пострадавших заключённых. По её словам, как только в колониях узнают о жалобах и заявлениях кого-либо из отбывающих наказание, их начинают притеснять ещё больше. Поэтому здесь приводятся фамилии только тех, кто сам согласился быть названным – или из соображений, что терять уже нечего и хуже всё равно некуда, или тех, кто недавно освободился.

Для адвокатов и правозащитников проблема - даже просто попасть в колонию, чтобы поговорить с заключёнными. Препоны, выстраиваемые администрациями колоний, незаконны и шиты белыми нитками. Очень уж не любят в пенитенциарной системе Башкирии, когда за пределы «зоны» выносится её «грязное бельё».

Даже если удается перевести осуждённого в больницу, на любую просьбу о встрече один ответ: «общение не рекомендовано по медицинским показаниям». Справка о состоянии больного выдается только по официальному запросу, и ждать ответ полагается в течение месяца.

На официальные запросы о местонахождении заключённого, ГУФСИН присылает стандартный ответ: « информация о месте отбывания наказания предоставляется только одному из родственников по выбору осуждённого», а «сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении, составляют врачебную тайну и не подлежат разглашению без письменного согласия гражданина или его законного представителя».

Такую же отписку получил на свой журналистский запрос и наш коллега - специальный корреспондент журнала «Человек и Закон» Дмитрий Пронин - координатор Интернет-проекта против пыток и репрессий Gulagu.net. Дмитрий просил «предоставить информацию о местонахождении осужденного Каменко Александра Валерьевича 09.11.1981 г.р., отбывавшего наказание в ФКУ ИК-2 ГУФСИН России по РБ, о состоянии его здоровья и о планах по перемещению данного осужденного (куда именно и в какие сроки), а также об оказании осужденному медицинской помощи (какой именно и в какие сроки)».

…Человек нарушил закон, предстал перед судом, был наказан лишением свободы. Дальше ответственность за него несут работники пенитенциарной системы. За соблюдение прав осуждённого, его здоровье и жизнь. Пусть он преступник, но он человек и гражданин своей страны.

Редакция благодарит Зилю Булатову и Олега Максименко за предоставленные материалы и помощь в написании статьи.

Татьяна Чанышева
Опубликовано:
Отредактировано: 01.04.2013 19:51
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх