// // 17 лет участник боевых действий не может восстановить военный билет

17 лет участник боевых действий не может восстановить военный билет

557

«В списках не значился»

17 лет участник боевых действий не может восстановить военный билет
В разделе

Назвать солдата Альберта Ямгурова «бравым» как-то язык не поворачивается. Какой же он бравый? Скорее всего – горемычный. Неловкий, несмелый, постоять за себя не может, одним словом, простой работяга из башкирской деревеньки Мрясимово. Да ещё и говорит по-русски, с трудом подбирая слова, потому как родной язык – татарский. Зато за Родину, за своих «пацанов», что ползли тогда с ним рядом в далеком 96-м под пулями, пролить кровь не побоялся. Всё верно, дело давно минувших дней, а всплыло оно только сейчас, когда его, уже 36-летнего, однако всё такого же нелюдимого мужчину за руку в республиканский Комитет социальной защиты военнослужащих и членов их семей привела его жена. – Помогите отыскать военный билет! – сказала она.

Назвать солдата Альберта Ямгурова «бравым» как-то язык не поворачивается. Какой же он бравый? Скорее всего – горемычный. Неловкий, несмелый, постоять за себя не может, одним словом, простой работяга из башкирской деревеньки Мрясимово. Да ещё и говорит по-русски, с трудом подбирая слова, потому как родной язык – татарский. Зато за Родину, за своих «пацанов», что ползли тогда с ним рядом в далеком 96-м под пулями, пролить кровь не побоялся.

Всё верно, дело давно минувших дней, а всплыло оно только сейчас, когда его, уже 36-летнего, однако всё такого же нелюдимого мужчину за руку в республиканский Комитет социальной защиты военнослужащих и членов их семей привела его жена.

– Помогите отыскать военный билет! – сказала она.

На войне как на войне

Альберт Ямгуров был призван Караидельским военкоматом в декабре 1995 года. Сначала, как обычно, «учебка» в войсковой части Кемерово. Затем – Ростов, здесь уже парней целенаправленно готовили к Чечне. В Ичкерию перебросили летом 1996 года, поставленная цель звучала так: «для выполнения задач по ликвидации вооружённых бандформирований». В одной из вылазок под Аргуном парни попали в засаду.

– Ничего не помню, – рассказывает Альберт, – мы пошли небольшой ротой. Потом – взрыв, вспышка, и – как будто в колодец провалился.

Рядовой был доставлен в медсанчасть Ханкалы, затем его на вертолёте переправили во Владикавказ, оттуда – в Москву. Долечивался в Смоленске. У солдата в результате множественных огнестрельных слепых ранений были исполосованы лицо, шея и грудь, живот нашпигован мелкими осколками. Кроме того – обожжён бок и контужено левое ухо.

Однако долго залёживаться на госпитальной койке не пришлось: раз все органы серьёзно не пострадали, военно-врачебная комиссия вынесла вердикт – годен. Вообще для ВВК не существует понятия «вред здоровью средней тяжести», есть только – «лёгкая» и «тяжёлая» степени. Тяжёлая – это когда человек уже одной ногой в могиле, поэтому, если и возникают сомнения у военных эскулапов, к какой категории отнести военнослужащего, то они охотнее всего склоняются к «лёгкой степени». Так что, едва поставив на ноги рядового, его перенаправили в войсковую часть в Москву для решения вопроса о дальнейшем прохождении службы. Из Москвы Альберта и ещё девятерых таких же «подлатанных» солдатиков во главе с сопровождающим командировали опять в Ростов, откуда один путь – в «горячую точку».

С точки зрения военачальников это, конечно, хорошая практика: «за битого двух небитых дают», и доказана она была стократно на полях Великой Отечественной. Но вот девятнадцатилетним пацанам-то каково? Опять под пули?

Собственно, наверное, они так и рассудили, потому что, едва прибыв на железнодорожный вокзал Ростова, разбежались кто куда, вместе с сопровождающим, который был тоже из «пролеченных», только в звании младшего сержанта. Интересен и сам «факт бытия» сопроводительных документов. Ни у кого за душой ничего не имелось кроме выписки из ВВК, а фамилии рядовых с указанием части, где они проходили службу до ранения, были вписаны в один листочек, который и хранился у сопровождающего. Что же сделал Ямгиров? Он привык, чтобы за него думали и давали приказания, а тут просто растерялся.

По теме

– Я два дня просидел на вокзале, – вспоминает Альберт, – думал, что сопровождающий вернётся. А потом увидел поезд, который следует до Уфы. Проводница пожалела меня и посадила без денег.

До демобилизации Ямгурову оставалось полгода.

Он виноват, но и… не виноват

Искал ли кто рядового Ямгурова? Нет. Это был 1996 год, в Чечне – война, в России – неразбериха. Хотя, конечно, Альберт поступил неправильно. На такое «художество» имеется особая статья в уголовном кодексе. Ч.4, ст.337 УК РФ за «самовольное оставление части или места службы» предполагает лишение свободы сроком до пяти лет. Правда, есть ещё и примечание: «военнослужащий, впервые совершивший деяния, предусмотренные настоящей статьей, может быть освобождён от уголовной ответственности, если самовольное оставление части явилось следствием стечения тяжелых обстоятельств». Кроме того в том же 1996 году первая Чеченская компания закончилась подписанием Хасавюртовского соглашения, с последующей амнистией. Боевикам предлагалось сдать оружие и переходить на мирные рельсы, помилованы были и ребята, «спасовавшие» перед лицом смерти. После этого была ещё одна амнистия, касающаяся окончания уже «второй Чечни».

Конечно, даже Альберт в своей глубинке узнал об этом. Но он служил в теперь уже ставшей легендарной 101 бригаде, которая участвовала в самых кровопролитных боях в Грозном и Аргуне. В августе при нападении моджахедов на столицу Чечни она понесла огромные потери, но ни один из объектов не сдала без боя. После подписания «мира» она оставалась в Чечне до декабря 1996 года и была выведена последней. А во 2-ю Чеченскую компанию штурмовала Грозный. И вот рядовому Ямгурову выпало «пройти по краешку её судьбы».

А потом в СМИ появилась информация, что в Москве при проверке паспортного режима был задержан чеченец с чемоданчиком, в котором покоились списки солдат и офицеров всей легендарной 101 бригады, с «именами, паролями и явками». На душе стало тревожно: а вдруг и его ищут? Ведь он тоже «стрелял».

«Направление» в прокуратуру

Как бы то ни было, Альберт обратился в Караидельский военкомат с просьбой помочь ему разыскать военный билет только в 1999 году. Отправили запрос в войсковую часть и получили ответ: «часть расформирована, в списках рядовой Ямгуров не значится».

После такого ответа Альберт «приходил в себя» четыре года, а потом опять явился в военкомат. Военный комиссар Караидельского района подполковник А. Кадыров вспомнил ситуацию и развёл руками:

– Больше запросов мы делать не будем, ответ будет тот же. Я могу написать направление в военную прокуратуру Уфимского гарнизона. Может, они что сделают.

«Направление» в прокуратуру звучит странно, но «депеша» такая всё же была составлена, и вместе с нею Альберт поехал в Уфу.

– Я пришёл, показал бумагу, – вспоминает Ямгуров, – на неё посмотрели и сказали – езжай обратно, это дело военкомата, мы подобными делами не занимаемся!

И уехал Альберт ни с чем. Он еще пару раз наведывался в Караидельский военкомат, те посылали в военную прокуратуру, они – обратно в военкомат. Наконец, спустя 17 лет, «кривая» привела Альберта в Комитет социальной защиты военнослужащих и членов их семей РБ.

Нельзя сказать, что на руках у Ямгурова совсем ничего нет: у него имеется выписка из истории болезни, за подписью зам. командира по медицинской части подполковника медицинской службы В. Сидорова, в которой, в частности, сказано: «ранение получено 13 августа 1996 года в зоне конфликта в Чеченской Республике». Имеется также заключение ВВК, которым рядовой Ямгуров признан годным к дальнейшему прохождению службы. Но этого, конечно, недостаточно: необходимо подтверждение из части.

«Качели» для солдата

Я, автор материала, отправилась в военную прокуратуру Уфимского гарнизона. Выслушав всё, заместитель военного прокурора Алексей Корниенко взвился:

– Что же, по-вашему, я должен искать его военный билет?

– Нет, теперь этим займётся республиканский Комитет социальной защиты военнослужащих и их семей. – И я протянула ему копию запроса на имя Главнокомандующего внутренними войсками МВД России генерала армии Н. Рогожкина. Ознакомившись с документом, Алексей Владимирович пожал плечами:

По теме

– Ну тогда что вы от меня хотите?

Что же я хочу? Собственно, хотелось бы, чтобы в подобных случаях прокуратура с военкоматом не устраивали «качели» для таких вот неприспособленных к «выбиванию» необходимых им документов солдат. Хотелось бы, чтобы Альберт вместе с супругой и двумя детьми заселился, наконец, в свой собственный дом: они до сих пор скитаются по съёмным углам. Но для этого нужен участок: дом-то Альберт ещё осилит, а вот на «землицу» уже не наскребёт. Ему же как участнику боевых действий участок под строительство положен вне очереди. Есть и ещё ряд льгот, прямо скажем, несоразмерных с тем, что он испытал. По возвращении домой Альберту долго приходилось восстанавливать психику, да и сейчас «война» даёт о себе знать.

В принципе, ситуация вполне типичная, с ней мы сталкиваемся на каждом шагу. Открываешь кабинет чиновника и, переступив его порог, из человека, в общем-то, уважаемого, превращаешься в жалкое его подобие. А потом уходишь с грузом обиды и унижения на душе. Но это – на «гражданке». Совсем уж бесчеловечно так обращаться с людьми, проливавшими кровь, выполняя свой воинский долг. Вполне понятно, что солдат не может просто так исчезнуть из списков. Получили в военкомате один отрицательный ответ – делайте другой запрос, направляйте в другие инстанции, поднимайте военные архивы! Если всё-таки военкомат не справляется, у нас есть военная прокуратура, которая и уполномочена защищать права таких, как Ямгуров. Но – не хочется Корниенко и Кадырову голову ломать, лишний раз напрягаться. Кто он такой, этот Ямгуров? Мелкая сошка. Как же им, людям в погонах, не понять, что на таких, как Ямгуров, и стоит обороноспособность нашей страны. И там, в далеком 1996-м, он был не «мелкой сошкой», а боевой единицей, из которых сложилась та самая 101-я бригада. И (не дай бог, конечно), если подобное повторится – не спасует, несмотря на всю свою нелюдимость.

Теперь его вопросом, который, в принципе, должны решать государственные структуры, занялась общественная организация. И я очень надеюсь на счастливый конец. В обращении, направленном Главнокомандующему внутренними войсками МВД России председатель республиканского Комитета социальной защиты военнослужащих и членов их семей Владимир Симарчук, кроме изложенных сухих фактов, счел нужным дописать несколько строк. «Понятно, что Ямгуров А.Т. поступил не совсем правомерно. Но, учитывая его участие в боевых действиях, и то, что этот мужчина – сельский житель, плохо владеющий русским языком, по характеру далеко не коммуникабелен, я бы просил Вас оказать содействие в подтверждении прохождения Ямгуровым военной службы в ВВ МВД РФ, для принятия процессуального решения о его статусе и выдачи ему военного билета». На самом деле, как сказал Симарчук, вопрос решаем, это только дело времени.

Опубликовано:
Отредактировано: 21.05.2013 12:31
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх